Полечка

Мне отчаянно не спалось. Я добросовестно пересчитала всех знакомых и незнакомых слонов и, наконец, сбилась со счета. Засыпая, краешком сознания я увидела девочку лет двенадцати, которая как будто ждала меня у приоткрытой двери. Дверь показалась мне на удивление знакомой. Ручка её со слегка отколотым краешком словно когда-то уже лежала в моей руке…

— Что же ты смотришь? — нетерпеливо махнула рукой моя ночная гостья.

— ?…

— Дверь может сейчас закрыться…

Я накинула на себя первое попавшееся под руку и, только успела перешагнуть порог, как дверь за мной захлопнулась.

Оглядевшись вокруг, я поняла, что снова очутилась в доме, которого давно нет – в том доме, где прошло моё детство. Девочка, поманившая меня за собой, куда-то исчезла. А у меня возникло странное чувство: с души словно спал огромный гнетущий груз, и появилась необыкновенная лёгкость. Казалось, если захочу, то смогу и бегать, и прыгать, и даже летать. Все заботы, тяготы минувшего длинного трудного дня враз отступили и оказались несуществующими.

Из большого зеркала в прихожей на меня глядели улыбающиеся глаза уже знакомой мне девочки. Это и удивило, и позабавило. Внезапная догадка ошеломила: я поняла, что сейчас я – это я, но – много-много лет назад. Годы как будто бы спали с меня, как одежда не по сезону, и я была снова готова вбирать в себя мир, вдыхать его полной грудью.

Я зашла в комнату, в которой жили мы с бабушкой. «Полечка», — так ласково мы все её звали. Мои родители были всецело поглощены работой и делами насущными, а мы с братом предоставлены самим себе и неусыпным заботам бабушки. За Полечкиными плечами были всего три класса церковно-приходской школы, но она исправно спрашивала с нас с братом выученные уроки, заставляя заниматься в строго отведенное время. И я, и брат учились хорошо, и у родителей никогда не было проблем с нами в школе.

Бабушка часто пела нам народные песни и самой любимой песней была у неё «Тонкая рябина». До сих пор, слыша эту песню, я с трудом сдерживаю слёзы. Полечка научила меня читать года в четыре, и я до сих пор предпочитаю чтение многим другим занятиям. У неё было много цветов и она приучила нас с детства относиться к ним, как к живым существам. Неудивительно, что бабушка была для нас самым близким и дорогим человеком. Она могла и пожурить нас, и пристращать тем, что пожалуется папе и маме, но мы относились к её воспитательным мерам со свойственной детям легкомысленностью и оставались такими же неугомонными и шаловливыми.

В комнате было темно и тихо. Тишину нарушали редкие всхлипывания, и я, включив настольную лампу, увидела, что бабушка вытирает покрасневшие глаза.

— Что случилось, Полечка? Ты плачешь?

— Мама… мама… — голос Полечки прерывался, — мама выбросила из дома мои цветы…

— Как выбросила?

— Она сказала, что цветы – это мещанство и пересадила их из горшков прямо в огород, — и Полечка зарыдала навзрыд, — так когда-то и со мной будет…

Мы жили в Омске, и то, что цветы из теплого дома попали в холодную сырую землю, могло означать только их неминуемую гибель. Я понимала это и, зная, как бабушка трепетно относилась к своим туям, аспарагусам, фикусам, растерянно хлопала глазами и не могла, не смела произнести какие-то слова в осуждение мамы, хотя внутри меня всё кричало. Мама всегда знала, что делала и была неоспоримым авторитетом в нашей семье. Наверное, у неё был резон поступить именно таким образом. Мне и в голову тогда не пришло, что я могла как-то утешить, успокоить бабушку. Прошло много лет с этой сцены, но только сейчас я поняла, что неподдельное бабушкино горе и моё растерянное предательское молчание мучили меня до сих пор. И тогда я заговорила.

— Полечка, не плачь, пожалуйста. Не надо, родная… Мы с тобой посадим другие цветы. И я сама буду ухаживать за ними так, как ты меня научила. Правда-правда… У нас будет много цветов… Мы с тобой ещё порадуемся им.

Тут я сама заплакала, и мы, обнявшись с бабушкой, плакали уже вместе. Я обняла её крепко-крепко, гладила седую голову и чувствовала, что мои любовь, тепло и искреннее сочувствие передаются через нежные прикосновения. Полечка понемногу успокоилась:

— Давай спать, внученька…

И мы заснули.

Проснулась я от первых лучей солнца, чертивших крестики-нолики на моей подушке. Открыв глаза, я поняла, что благополучно вернулась в моё «сегодня». На окне стояли комнатные цветы, нетерпеливо расправляя свои листочки навстречу солнечному свету. А у меня на душе было радостное и спокойное чувство от сознания того, что мне удалось сделать что-то важное.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.