Наш человек в армии ДНР: Обещание превращается в долг…

Мне нравится слушать этого немногословного парня с глубокими темными глазами. Денис не рисуется, не хвастается и не пытается что-то скрыть. В нем есть скрытая сила – не физическая, а духовная. Та самая сила, которая вырвала его из привычной удобной рутины и бросила в кровавую круговерть, которая бушует в Новороссии…

— Чем ты вообще занимаешься «по жизни»?

— Учусь в Югорском государственном университете. Необходимость сдачи экзаменов заставила меня приехать сюда, но как только получу диплом, сразу вернусь на Донбасс.

— Но зачем? Может быть, хватит, навоевался?

— Недавно я узнал, что 11 марта под Песками погиб, подорвавшись на мине, мой Брат по оружию Сергей. А я обещал ему вернуться. Он воевал с первых дней, сражался в самых жестоких боях. Славянск, Саур-Могила — там получил два осколочных ранения, Снежное, под Дебальцево пулю получил, но благо навылет, всё обошлось. Под Сауркой на его глазах, метрах в ста, «правосек» перерезал горло Сережиному брату, когда у них уже не осталось патронов. Его товарищи прижали Сережу к земле, чтобы враги не услышали его крика и чтобы он не смог побежать на помощь брату. Поэтому война стала для него личной.

— А откуда ты родом? Родные знают?

— С Ямала. Нет, не знали. Когда в начале октября я поехал в ДНР, то сообщил им, что записался в волонтеры – доставлять гуманитарные грузы до границы.

— А зачем ты вообще поехал на Донбасс, в чем причина?

— Причина проста – совесть, невозможно было оставаться в стороне, когда убивают невинных детей и женщин. Знаете, я просто чувствовал, что необходимо ехать. Можно было, конечно, ограничиться сбором «гуманитарки», только ведь это не спасет людей от геноцида, который проводит украинская хунта.

— На твой взгляд, что заставляет украинцев воевать с собственными братьями? Пропаганда?

— Нельзя сказать, что большинство украинцев одурманены пропагандой. Думаю, что причина проста – страх, 20 процентов нелюдей захватили власть, 80 процентов просто запуганы. Одна знакомая рассказывала, как в Полтаве проверяют земляков «на патриотизм»: заходит группа людей в масках в кафе с криком «слава Украине» и попробуй не ответь. По телевизору начинали петь гимн Украины и если кто-то из посетителей при этом не вставал — вытаскивали из кафе и избивали. В Запорожской области активистов федерализации выслеживали СБУшники, в последующем этих активистов никто не видел, а те, кто их поддерживал, боялись за свои жизни и протесты прекращались.

— Находясь в Донецке, ты имел возможность сравнивать то, что показывают российские и украинские СМИ. Где больше правды?

— Наши СМИ гораздо объективней освещают происходящее там – благодаря военкорам, которые не боятся лезть в самое пекло. Мы раз провели эксперимент и пытались смотреть украинские СМИ. Это даже не ложь, а какое-то безумие, буйная фантазия больного человека. Самое страшное в том, что с какого-то момента начинаешь этому безумию верить…

— Где тебе довелось служить?

— Сначала в роте охраны, потом в разведроте.

— У тебя была соответствующая военная подготовка?

— Была, срочную служил в республике Дагестан.

— Не могу удержаться от банальных вопросов. Главный из них: правда ли, что Россия поставляет Новороссии новейшее вооружение?

— Действительно, есть темы, которыми интересуются все… В нашей роте автоматы были едва ли у половины бойцов, поэтому заступая на пост оружие передавали сменщику. Я, например, поначалу пару суток на блокпосту стоял с ножом. Потом получил АКМ – не поверите! – 1969 года выпуска, а патроны — 59-го. В роте были СКСы, видел «трёхлинейки», но не в нашем подразделении, были даже ПТРД – все это либо лежало на консервации на складах еще с советских времен, либо добывалось из «котлов».

Где-то в ноябре видел «тридцатьчетверку», о которой много говорили в СМИ. Она действительно много лет стояла на постаменте, пока умельцы ее не сняли и не довели до ума. Вся техника (Т-64,БМП, БРДМ) – старая. «Зушку» на Урал поставили, бронеплитами обвешали – вот и вся зенитная артиллерия.

— Давай уж продолжим задавать дурацкие вопросы. Наши регулярные войска там есть?

— Наверное, раз сто уже отвечал на этот вопрос. Не видел. Те, кто верит западной пропаганде, лучше бы включили логику: если бы в бой включилась Российская армия, то с «хунтой» покончили бы в два счета.

— А какой из банальных вопросов больше всего раздражает?

— «Сколько человек убил?» Особенно когда этот вопрос задают с веселой улыбкой на лице.

— Как относятся местные жители к ополченцам?

— Хорошо относятся. Бабушки крестят вслед, плачут, «спасибо» говорят. Большинство людей находятся в отчаянии, у многих потухшие глаза. Они и рады бы уехать, только куда, кто и где их ждет? Те, у кого родные есть в России, к нам переезжают, у кого нет родных – поначалу тоже уезжали, потом возвращались. Местные бойцов на блокпостах кормят. Утром везут хлеб – обязательно остановятся, подкинут свеженького. С фермы возвращаются – молоком угостят, рабочие с рудоуправления угля подкинут пару вёдер.

— А кто воюет на стороне ДНР и ЛНР, какие причины толкают людей на войну?

— Причины у всех разные, но основная – желание помочь людям. В роте охраны было 5-7 человек из России, остальные все местные. Половина даже не служила срочную. Наш замкомвзвода – бывший банкир, есть студенты, водители, строители, бизнесмены, шахтеры, юристы. Там много тех, кто Афган и Чечню прошёл. Отмечу, что отношения в подразделениях строятся на авторитете командиров и взаимоуважении бойцов.

Воюют в ополчении и русские, и украинцы, греки, осетины, но их не так много. В роте у нас воевал испанец, два израильтянина в ЛНР, слышал, что есть французы, бразильцы, румыны. Больше всего сербов – эти ребята хорошо помнят, что сделал с их Родиной НАТО. Нашёл земляка из ХМАО. По возрасту все тоже разные, есть совсем молодые, а есть и в преклонном возрасте. В нашей роте был «Отец» — позывной такой – уже под семьдесят, я всё спрашивал его: «Зачем вы пошли воевать? Уже возраст». А он мне отвечал, что больше невозможно сидеть дома и смотреть на этот беспредел.

— Деньги тебе платили за участие в боевых действиях?

— Нет, деньги каждый ополченец везет с собой из дома, да еще какую-то часть обычно отдает местным. Сил нет смотреть на голодных стариков, поневоле чувствуешь себя виноватым, ведь всем не помочь.

— Какова, на твой взгляд, роль Стрелкова в этой войне? Ходят разные домыслы и слухи…

— Его роль трудно переоценить. Я служил в его бригаде вместе с теми, кто его знает и уважает. По мнению многих, Стрелков – это гениальный тактик и стратег. Он Суворов нашего времени. Люди ему поверили, и он полностью оправдал их ожидания. В его подразделениях был высочайший боевой дух.

— Еще один вопрос, который все журналисты задают всем солдатам: было ли тебе там страшно?

— Да, конечно — пока туда ехал. А как добрался до места, на душе спокойно стало, как будто домой вернулся. Безразличие к опасности наблюдал у многих местных жителей. Вообще рассказывали, самое страшное – когда рвутся фосфорные снаряды. В те минуты вспоминали даже те молитвы, которых никогда не знали…

— Ты испытываешь ненависть к украинским воякам?

— Наверное, ненависть была поначалу, когда только читал в интернете о тех зверствах, что они творят, видел фото и видео. А там было лишь одно сильное чувство – отрешенность. Я видел ее у многих повоевавших бойцов, особенно у тех, кому было суждено убивать.

— Говорят, что на войне все верят в Бога…

— Под обстрелами даже самые закоренелые атеисты уверовали в Господа. Да это и неудивительно, когда то и дело сталкиваешься с какими-то чудесными случаями, которые невозможно объяснить с рациональной точки зрения. По рассказу моего товарища, когда они попали в засаду, снайперская пуля пробила газоотводную трубку автомата и застряла в колодке прицела. От говорил потом, что раньше неправильно жил, с женой часто ругался, легкомысленно ко многим вещам относился…

— Как отнеслись окружающие к тому, что ты собирался ехать на войну?

— Некоторые друзья – поддержали, некоторые нет, одногруппники – искренне недоумевали. Лишь один человек, мой преподаватель, накинулся на меня с критикой, даже обещал завалить на экзаменах. Тем не менее, экзамен я сдал, правда, другому преподавателю.

— Что стало для тебя самым большим потрясением в ДНР?

— Наверное, взгляд маленького мальчика со шрамом на пол личика. У него были голубые холодные глаза, не ребенка, а взрослого мужчины, видевшего все ужасы войны. Детей очень жалко.

— Судя по СМИ, в Новороссии немало бардака, причем, с обеих сторон…

— Это же война! Бардак поначалу всегда имеет место быть, но постепенно всё налаживается. Были пьяные за рулем – при полном отсутствии ГАИ перед нашими блокпостами даже не останавливались, приходилось стрелять в воздух. С ними разговор короткий – забирали ключи до утра, пока не проспится, у нас, насколько я знаю случаев с «отжатыми» автомобилями не было.

— Какие планы у тебя на ближайшее будущее?

— Сдам экзамены, поднакоплю денег, куплю нормальное снаряжение и вернусь в ДНР. Я же обещал Сереге вернуться, а со временем обещание превратилось в долг…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.